May 10th, 2013

О грустном.

В Белгороде произошла всем известная трагедия. Но я пишу, собственно, не о ней. Я об ощущении коллективного страха. Именно того, что является целью любого террора – создать у общества состояние, близкое к панике.
Итак, в совершенно спокойном и уютном городе, психу причудились диаволы, и он, набрав кучу стволов, поубивал случайно встретившихся на улице прохожих, и со всем этим арсеналом удачно скрылся от органов правопорядка в кустарнике на окраине города.

Событие для Белгорода экстраординарное. Я не был тут в девяностые, но столько стрельбы тут, по-моему, не было со времени последнего боя с фашистами в августе 43-го. Естественно народ всполошился. Все реагировали по-своему. Я слышал на улице разговоры дедуль – ровесников Революции, что «ходить по городу теперь только с паспортом». В СМИ передавалось осторожное предупреждение о том, что бы население «без особой необходимости на улицу не выходило». Как расшифровать «особая необходимость» никто не уточнил. Поэтому, каждый действовал в меру своей фантазии: кто-то не повел детей в детский сад; кто-то провожал и встречал ребенка-школьника у школьного крыльца; какие-то предприятия отменили работу; студенты, естественно, прогуляли лекции. При этом недостатка посетителей торговые центры явно не испытывали. А тут еще общественность собралась проводить массовый митинг скорби, объявив время и место сбора. Мне вообще не понятны эти массовые выражения скорби на местах преступлений. Соболезнуешь, переживаешь – принеси тихо цветочки, поставь свечку. Но нет же, общественникам надо сделать все по-попсовее: митинг, да именно там, где только успели смыть с тротуара кровь, телевидение, что бы их лица и глупые речи показали в телеящике. Но массового одновременного проявления скорби не допустили – власти же сказали «на улицу без нужды не выходить», и посчитали инициативу не ко времени.

Благо упыря поймали на вторые сутки. Это разрешило проблему, с которой неминуемо столкнулись бы, внезапно озаботившиеся своей безопасностью белгородцы: если бы преступника не поймали сразу. А бегал бы он по лесам, скажем, еще неделю. Что бы делали общественно активные граждане? Не ходили бы на работу до самой поимки? Или посидели дома дня три и потом решили, что «опасности более нет»? Или надо было сидеть дней пять?

В общем, очень мне не понравилась массовая истерика некоторой части общества. Еще раз подтвердилось то, что думать и анализировать своей головой часть народа отучена напрочь. Смотрят телевизор, читают интернет и впитывают предлагаемые им идеи, совершенно не подумав самостоятельно. А еще создалось впечатление, что поддаться массовой истерике и панике это – типа быть в тренде! Рассказывать друзьям и знакомым то, чего не видел и не знаешь сам, давать какие-то советы космической глупости, ну а поучаствовать в ток-шоу на Первом канале – это вообще кульминация всей жизни! Там же ты можешь рассказать, что учился с убитой девочкой лет 6 назад в одном классе или видел ее последний раз «всего два года назад».

degel
Все это навело меня на воспоминания, относящиеся к израильскому периоду моей жизни. Шел 1994 год. Арабы-самоубийцы периодически устраивали террористические акты, противостоять которым не было никакой возможности. Они целенаправленно старались запугать население: взрывались в местах массового скопления людей. Но так как в Израиле проникнуть в торговый центр, вокзал или другое общественное место трудно из-за применяемых мер безопасности, то взрываться они предпочитали в городских автобусах. В них не было охранников. Зато было много мирных граждан. Причем, для достижения большего эффекта, идеальным был теракт, когда взрывались два разных террориста в одном городе, с небольшим интервалом времени.

19 октября 1994 года я ушел с работы пораньше. Я посещал курсы, которые должны были сделать меня очень крупным специалистом в международной торговле (не смейтесь – мне полученные знания даже пригодились!), и мне надо было добраться из пригорода в самый центр Тель Авива. В тот период, по какой-то причине, у меня не было своей машины, и ехать пришлось на общественном транспорте. Автобусные маршруты Тель Авива очень запутаны – автобусу надо проехать по максимальному количеству кварталов, чтобы собрать максимальное количество пассажиров. Но ехать в автобусе комфортно – кондиционер, музыка из радио.
Сел я в синий автобус компании DAN маршрута номер 40 и направился в сторону мегаполиса. В один момент водитель сделал радио по- громче. Диктор тревожным голосом читала выпуск экстренных новостей. Новости были совсем нерадостными: «Только что, в центре Тель Авива, на улице Дизенгоф, террорист взорвал себя в автобусе компании DAN, следовавшим маршрутом номер 5».

Слышать такие новости вообще мало приятного. А уж когда ты едешь в точно таком же автобусе, в ту же сторону, где только что погибли более 20 человек, и твой автобус может оказаться следующим – вообще страшно.

В автобусе моментально стало тихо. Смолкли разговоры, которые израильтяне, обычно, ведут между собой громко, ни для кого не делая секретом содержание беседы. В воздухе отчетливо стал ощущаться страх, ненависть, злость и ярость. Я тогда первый и, надеюсь, последний раз в жизни почувствовал своей кожей взгляды людей. Все ощупывали своих попутчиков рентгеновскими лучами. Благо, в нашем автобусе не оказалось арабов. А то, как мне показалось, любому арабу в тот момент здорово бы не поздоровилось. Но – ни малейшей паники или лишних движений, действий, разговоров. Все деловито. И даже буднично. Напряглись. Осмотрелись. И молча, каждый сам внутри себя, тихо заскорбили по происшедшему.

Можно сказать – в Израиле народ привычен к таким событиям, выработан алгоритм поведения. Но кто его выработал у населения? Как раз те, кто в России начинает из любой трагедии устраивать поп-событие.