Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

intro...

Я родился на Таймыре где метелей кутерьма,
Каждый год меня томила
Девять месяцев зима.
    Я ложусь и просыпаюсь,
    За окном трещит мороз.
    Никакой меня не аист
    В длинном клюве не принес!
Потому что птицы эти
На Таймыре не живут-
Злые ветры им гнездиться
В нашем крае не дают.
    Как задуют круто, люто
    Не проехать, не пройти.
    И в капусте потому-то
    Не могли меня найти.
Я родился как и папа
Тот же рост и тот же вес.
Но пока он выше ростом,
Потому что больше ест!

(Эдуард Нонин)
==================================================


В этом журнале собраны рассказы о случаях, которые происходили со мной.
Если Вам интересно Как я стал израильтянином - читайте тут.
Про мои путешествия по стране и миру - тут.
Про случаи из моего детства - тут.
Про корабли - тут.
И вообще - журнал постоянно добавляется и обновляется. Поэтому - записывайтесь ко мне в друзья тут.
Будет много интересных рассказов!

Маленькая деталь

Тоскливым дождливым московским днем города повел я старшего сына на ВДНХ, что бы показать ему что-нибудь интересное. А из интересного в этот день было экспозиция музея МосГорТранса из нескольких исторических грузовиков, автобусов и легкового автомобиля Газ-20М Победа. Особый интерес и поток воспоминаний вызывали два автобуса ЛиАЗ: синий - самый первый, который отпечатался в моей памяти и красно-бежевый, на котором я "рассекал" всю сознательную юность.
Автобусы были открыты и в них можно было укрыться от дождя, посидев на мыгких дермантиновых диванах.



В обоих ЛиАЗах при входе была установлена вот такая незначительная деталька, которая подняла ворох воспоминаний и ассоциаций.

Это урна для использованных билетов. В Норильске билеты на автобус продавались в магазинах в виде книжки из десяти талончиков. При посадке в автобус талончик гасился компостером, у которых в каждом автобусе был свой оригинальный рисунок оставляемых на билете дырочек. Платить за проезд в транспорте тогда у нас, пацанов, считалось чем-то крайне нразумным. Эти деньги всегда можно было пустить на что-нибудь вкусное и полезное нашим организмам. Но, иногда забегавшие в автобус контролеры, заставляли думать о том, как обесопасить себя от рублевого штрафа или поездки в милицию.
Первый вариант был возить с собой набор из нескольких талонов с отметками каждого автобуса (мы тогда ездили в основном на только на тренировки, а в наш Дворец Спорта ходил один маршрут №17 на котором работало всегда несколько одних и тех же автобусов). Но это было скучно.
Вторая идея была - заходя в автобус опускаешь руку в этот "билетосборник" и угощаешься уже использованным билетом, который его аккуратный хозяин выкинул после поездки. Все было по-мальчишески элегантно и просто!
Дневная экономия составляла 10 копеек. А стакан сока в гастрономе стоил 12 копеек. Практически не приходилось просить денег у родителей.

О грустном.

В Белгороде произошла всем известная трагедия. Но я пишу, собственно, не о ней. Я об ощущении коллективного страха. Именно того, что является целью любого террора – создать у общества состояние, близкое к панике.
Итак, в совершенно спокойном и уютном городе, психу причудились диаволы, и он, набрав кучу стволов, поубивал случайно встретившихся на улице прохожих, и со всем этим арсеналом удачно скрылся от органов правопорядка в кустарнике на окраине города.

Событие для Белгорода экстраординарное. Я не был тут в девяностые, но столько стрельбы тут, по-моему, не было со времени последнего боя с фашистами в августе 43-го. Естественно народ всполошился. Все реагировали по-своему. Я слышал на улице разговоры дедуль – ровесников Революции, что «ходить по городу теперь только с паспортом». В СМИ передавалось осторожное предупреждение о том, что бы население «без особой необходимости на улицу не выходило». Как расшифровать «особая необходимость» никто не уточнил. Поэтому, каждый действовал в меру своей фантазии: кто-то не повел детей в детский сад; кто-то провожал и встречал ребенка-школьника у школьного крыльца; какие-то предприятия отменили работу; студенты, естественно, прогуляли лекции. При этом недостатка посетителей торговые центры явно не испытывали. А тут еще общественность собралась проводить массовый митинг скорби, объявив время и место сбора. Мне вообще не понятны эти массовые выражения скорби на местах преступлений. Соболезнуешь, переживаешь – принеси тихо цветочки, поставь свечку. Но нет же, общественникам надо сделать все по-попсовее: митинг, да именно там, где только успели смыть с тротуара кровь, телевидение, что бы их лица и глупые речи показали в телеящике. Но массового одновременного проявления скорби не допустили – власти же сказали «на улицу без нужды не выходить», и посчитали инициативу не ко времени.

Благо упыря поймали на вторые сутки. Это разрешило проблему, с которой неминуемо столкнулись бы, внезапно озаботившиеся своей безопасностью белгородцы: если бы преступника не поймали сразу. А бегал бы он по лесам, скажем, еще неделю. Что бы делали общественно активные граждане? Не ходили бы на работу до самой поимки? Или посидели дома дня три и потом решили, что «опасности более нет»? Или надо было сидеть дней пять?

В общем, очень мне не понравилась массовая истерика некоторой части общества. Еще раз подтвердилось то, что думать и анализировать своей головой часть народа отучена напрочь. Смотрят телевизор, читают интернет и впитывают предлагаемые им идеи, совершенно не подумав самостоятельно. А еще создалось впечатление, что поддаться массовой истерике и панике это – типа быть в тренде! Рассказывать друзьям и знакомым то, чего не видел и не знаешь сам, давать какие-то советы космической глупости, ну а поучаствовать в ток-шоу на Первом канале – это вообще кульминация всей жизни! Там же ты можешь рассказать, что учился с убитой девочкой лет 6 назад в одном классе или видел ее последний раз «всего два года назад».

degel
Все это навело меня на воспоминания, относящиеся к израильскому периоду моей жизни. Шел 1994 год. Арабы-самоубийцы периодически устраивали террористические акты, противостоять которым не было никакой возможности. Они целенаправленно старались запугать население: взрывались в местах массового скопления людей. Но так как в Израиле проникнуть в торговый центр, вокзал или другое общественное место трудно из-за применяемых мер безопасности, то взрываться они предпочитали в городских автобусах. В них не было охранников. Зато было много мирных граждан. Причем, для достижения большего эффекта, идеальным был теракт, когда взрывались два разных террориста в одном городе, с небольшим интервалом времени.

19 октября 1994 года я ушел с работы пораньше. Я посещал курсы, которые должны были сделать меня очень крупным специалистом в международной торговле (не смейтесь – мне полученные знания даже пригодились!), и мне надо было добраться из пригорода в самый центр Тель Авива. В тот период, по какой-то причине, у меня не было своей машины, и ехать пришлось на общественном транспорте. Автобусные маршруты Тель Авива очень запутаны – автобусу надо проехать по максимальному количеству кварталов, чтобы собрать максимальное количество пассажиров. Но ехать в автобусе комфортно – кондиционер, музыка из радио.
Сел я в синий автобус компании DAN маршрута номер 40 и направился в сторону мегаполиса. В один момент водитель сделал радио по- громче. Диктор тревожным голосом читала выпуск экстренных новостей. Новости были совсем нерадостными: «Только что, в центре Тель Авива, на улице Дизенгоф, террорист взорвал себя в автобусе компании DAN, следовавшим маршрутом номер 5».

Слышать такие новости вообще мало приятного. А уж когда ты едешь в точно таком же автобусе, в ту же сторону, где только что погибли более 20 человек, и твой автобус может оказаться следующим – вообще страшно.

В автобусе моментально стало тихо. Смолкли разговоры, которые израильтяне, обычно, ведут между собой громко, ни для кого не делая секретом содержание беседы. В воздухе отчетливо стал ощущаться страх, ненависть, злость и ярость. Я тогда первый и, надеюсь, последний раз в жизни почувствовал своей кожей взгляды людей. Все ощупывали своих попутчиков рентгеновскими лучами. Благо, в нашем автобусе не оказалось арабов. А то, как мне показалось, любому арабу в тот момент здорово бы не поздоровилось. Но – ни малейшей паники или лишних движений, действий, разговоров. Все деловито. И даже буднично. Напряглись. Осмотрелись. И молча, каждый сам внутри себя, тихо заскорбили по происшедшему.

Можно сказать – в Израиле народ привычен к таким событиям, выработан алгоритм поведения. Но кто его выработал у населения? Как раз те, кто в России начинает из любой трагедии устраивать поп-событие.

Навеяло....

В шаббат утром почитал посты своего ЖЖ-друга puerrtto о том, как он после трехлетнего скитания по миру попал в Москву и ужаснулся. Эти рассказы навеяли мне воспоминания, как я, так же после трех лет жизни в Израиле, прилетел в Россию вместе с дочерью, показать ей, так сказать, ее первую Родину.
Полине было 4,5 годика. Всю свою сознательную жизнь она провела на берегах Средиземного моря, и вот, какие ее первые впечатления были от России.

Сцена первая.
Москва. Садимся в троллейбус, чтобы поехать погулять в центр, сделать обязательные фото на фоне Спасской башни.
В троллейбус заходит Злобная Московская Полоумная Бабка и начинает орать на кого-то, кто на нее то ли посмотрел косо, то ли, как ей показалось, хотел толкнуть. Известная, в общем-то сценка. Заканчивается ее спич обычными тогда словами: "... и вообще - убирайтесь в свой поганый Израиль!!!" (Тогда еще чеченцы не сместили евреев с должности главных врагов русского народа).
Ребенок спрашивает  у меня шепотом, с заметным интонационным акцентом: "А почему эта бабушка не любит наш Израиль?"

Сцена вторая.
Прилетаем в Норильск. Утро. Май. Солнце. Снег еще не сошел. Едем из аэропорта в город. Вокруг - привычный мне индустриальный пейзаж. Ребенок смотрит в окно и выдает вопрос:
- А тут что, была недавно война?
- Почему ты так решила? - спрашивает ее моя мама.
- А почему тогда тут все так поломано?

Горные лыжи в Абзаково

Поездка в Абзаково 04-17.02.2001
Впервые опубликовано: 13.03.01


Почему мы решили ехать именно в Абзаково?
Об этом местечке нам рассказали в нашей Норильской детской горнолыжной секции весной 2000 года, когда вдоволь наскакавшись по буграм на нашей отвесной горе, мы зашли в ее помещение попить чаю.

Примерно так катаются в Норильске в июне. Если раньше - бугры те же, но одежды - больше.

getImageCAY605X5

Идея была такая: «Хватит этих мучений! На следующий сезон надо ехать в какое-нибудь нормальное место. Типа Домбай.» Домбай был произнесен как наиболее популярный тогда отечественный курорт с горнолыжной спецификацией. Про заграницу (Альпы, Пиренеи) мы тогда еще и не мечтали - первую поездку с лыжами хотелось совершить куда-нибудь недалеко, потренироваться передвигаться не на лыжах, а с ними. В общем, на слово «Домбай» тренер этой самой детской секции - Андрей Давыдов, среагировал следующим монологом: «На кой вам этот Домбай!? Там, то снега нет, то очереди ненормальные, то еще что... Поезжайте в Башкирию, на Урал. Там полно нормальных мест - Аша, Белорецк, Абзаково. Мы в Абзаково за этот сезон три раза были. Там все на уровне». И показал красивые рекламные проспекты. Там же я списал адрес сайта Дома отдыха Магнитогорского металлургического комбината и горнолыжного центра «Абзаково». А тут еще и по телевизору показали, как новоизбранный президент всея России катается именно  на этой горке. (Помните фамилию тогдашнего руководителя страны? Ну – дзюдоист, горнолыжник? Да, да! 13 лет назад она была такой же, как у нынешнего президента!)  Плюс из Норильска есть прямые авиарейсы, как в Уфу, так и в Челябинск с Екатеринбургом, которые находятся в относительно небольшом удалении от места отдыха (ну для нас расстояние в 600 км - не расстояние). В общем, там же, за чашкой чая было решено, что в феврале, когда у нас кататься еще холодно, мы поедем кататься в Абзаково.

Collapse )